Онлайн займ на карту
ЕЩЁ НОВОСТИ

Рыбалка по правилам

Руководитель Росрыболовства Андрей Крайний намерен закупить самолеты-шпионы и «взорвать» российский рыбный рынок

 

Михаил ЧКАНИКОВ, спецкор «РГ», – специально для «ЭБ»

Лет двадцать назад синонимами слова «рыболовство» в России стали «браконьерство», «коррупция», «вывоз капитала». Мурманские и дальневосточные флибустьеры в разы перекрывали выделенные квоты на лов рыбы, уничтожая как класс элитных краба, гребешка, морского ежа и массового минтая. Все это богатство прямиком тащили за рубеж, не заходя в родные порты.

В результате такой экономической «политики» норвежские, японские и корейские прибрежные деревни на российской рыбе разрослись и превратились в цветущие города, американский Сиэтл вообще стал столицей русских рыбопромышленников. Ну а наши приморские города захирели и опустели.

С начала этого года в море и портах происходят долгожданные перемены. Рыба буквально поперла на российский берег. По данным Росстата, уловы возросли на десятки процентов. С другой стороны, цена на мороженую рыбу с начала кризиса оказалась в лидерах повышения. Какая тут связь и что будет с рыбной отраслью в период кризиса?

Ответить мы попросили руководителя Росрыболовства Андрея Крайнего. Он с недавних пор твердо заявляет о намерении «дать стране доступной рыбы». А заодно прищучить браконьеров и коррупционеров. Даже несмотря на то, что полномочия его ведомства заканчиваются на полосе прибоя.

 

ДОСЬЕ «ЭБ»

Андрей Анатольевич Крайний родился 15 сентября 1958 года в городе Елец Липецкой области. Окончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. C отличием окончил Российскую академию госслужбы при президенте РФ. Работал в военной прессе, в частности военным корреспондентом «Комсомольской правды». После увольнения из Вооруженных сил возглавил российско-швейцарское предприятие «Сокол». В 1997 году избран председателем совета директоров Балтийского рыбоконсервного комбината. С декабря 2003 года – руководитель ФГУП «Калининградский морской рыбный порт. 24 мая 2007 года назначен руководителем Федеральной службы по рыболовству при Министерстве сельского хозяйства РФ. 10 октября 2007 года назначен руководителем Госкомитета по рыболовству (Росрыболовство).

 

Им сверху видно все

– Андрей Анатольевич, позвольте начать с некорректного вопроса: взяток рыбаки дают сейчас меньше, чем до вашего прихода на пост руководителя Росрыболовства, или столько же?

– Мне кажется, что и раньше рыбаки не были чемпионами по этому показателю среди других отраслей. В любом случае мне не хотелось бы с этой точки зрения оценивать опыт моих предшественников. Лучше скажу, что мы делаем сегодня. Понимая, что люди несовершенны, мы стараемся создавать такие нормативные акты, чтобы участие чиновника в делах бизнеса было минимальным. Или чтобы оно хотя бы было разовым. Раздали, например, рыбопромысловые участки на Дальнем Востоке на 20 лет – и все, закрыли тему. Наделили квотами на вылов рыбы на 10 лет – и больше к этому вопросу не возвращаемся.

Еще одно направление – переход на новый технический уровень при охране водных биологических ресурсов. В море эту функцию выполняет пограничная служба ФСБ. Но у нас есть отраслевая система мониторинга. Действует она сейчас очень четко. На каждом судне установлен прибор – рыбаки называют его «шляпа». Сигналы с прибора поступают на спутник, а оттуда  на экран компьютера у нас на Рождественском бульваре в Москве. В эту же систему закачиваются судовые суточные донесения, которые капитан отправляет в конце каждого рабочего дня.

В результате мы можем посмотреть, не выходя из здания Росрыболовства, где сейчас находится любое судно, что делало в последние дни, сколько и какого груза у него на борту. Причем данные отраслевой системы мониторинга суд теперь принимает в качестве доказательной базы.

 

– Вы говорите про контроль за судами в морской акватории. А что происходит на российских реках и озерах?

– На внутренних водоемах с браконьерством борется тоже Росрыболовство. Но людей не хватает, сотрудников рыбоохраны после административной реформы осталось в 10 раз меньше, чем было до нее. Поэтому в 2009 году закупим четыре беспилотных летательных аппарата. На них установлены телекамеры, изображение в режиме реального времени передается на компьютеры, в том числе на мой собственный. Будем смотреть за тем, что происходит на Рыбинском водохранилище, на Средней и Нижней Волге.

Отечественные разработчики вообще предлагают установить видеокамеры на головном уборе каждого рыбинспектора. Очень интересное предложение, будем его рассматривать.

 

– А говорят, «шляпу» можно накрыть ведром...

– Система совершенствуется. Раньше прибор действительно можно было вывести из строя или перепрограммировать. А теперь, если случилась нештатная ситуация, система посылает сигнал: «Меня вскрывают».

Группировка спутников увеличивается, уже нынешней осенью Роскосмос обещает нам закрыть последнее белое пятно на карте Тихого океана. В этом году мы введем электронные судовые журналы. Капитан судна будет электронной карточкой заверять отправку суточного донесения. В свою очередь на судно будет приходить ответ: «Сообщение получено».

Квоты по понятиям и по закону

 

– Но это в основном намерения. А есть какие-то реальные, осязаемые достижения в борьбе с коррупцией?

– По конкурсу мы на Дальнем Востоке раздали больше тысячи рыбопромысловых участков. От недовольных в суды поступило пять обращений. Верховный суд установил: Росрыболовство поступило правильно, по закону. При разделе квот несколько сотен предприятий остались за бортом. Это компании-рантье, компании без истории, компании, у которых нет своего флота. Некоторые начали писать обращения – мне, председателю правительства, президенту. Я им говорю: коллеги, в суд идите. Не идут. Почему? Потому что знают: квоты разделили по закону. В такой ситуации для какого-то особого подхода к той или иной компании пространства не остается.

У меня недавно был разговор с руководителем одного силового ведомства. Он объясняет: мы заключили договор с компанией на поставку рыбы, а теперь они нам написали письмо, просят, чтобы мы им поспособствовали в получении квоты... Я отвечаю: если нужно поставить рыбу определенных видов по определенной цене, мы вам подскажем, на каком бассейне какие работают компании, что они добывают; если же вы хотите посодействовать именно этой компании, помочь ничем не смогу.

 

– И вы не стали помогать силовому ведомству?

– Скорее не смог помочь. Я ведь не продавщица в советском гастрономе. У меня ничего под прилавком нет. Уважаемые люди обращаются. В подъезде встречают, письма суют: посмотрите, что можно сделать, надо помочь. Я говорю: конечно, поможем. Летом 2017 года, когда пройдет 10 лет и мы будем заново делить квоты, обращайтесь.

 

Путина на волнах финансового кризиса

– Андрей Анатольевич, как кризис повлиял на ситуацию в рыбной отрасли?

– Неплохо повлиял. Маркетологи во всем мире говорят, что в периоды кризисов потребление рыбы увеличивается. А цены на горючее упали. Так что отрасль, испытывая серьезные проблемы с кредитованием, с получением денег от покупателей, все же чувствует себя много лучше других.

Производство рыбы и товарной продукции из нее за январь выросло на 32,5%. Помимо рыбаков, в небольшом плюсе еще только сельские хозяева. Остальное, включая нефть, газ, металлы, в стране «упало».

У нас сегодня самая низкая задолженность по зарплате из 13 базовых отраслей и, что самое главное в это время, нет сокращения штатов. Больше того, на берегу идет стройка – развивается переработка рыбы. Не готов пока сказать, сколько именно рабочих рук потребуется на новых предприятиях, но то, что они будут нужны в ближайшее время, – это абсолютно точно.

Тем более в этом году общий улов возрастет процентов на 20. Будет не меньше 4 млн. тонн против 3,3 млн. тонн в прошлом году. Причем значительная часть рыбы останется на нашем берегу.

 

– Насколько оправданы прогнозы в ситуации, когда все вокруг так нестабильно?

– Наши цифры получены в результате расчетов. Например, в прошлом году в ходе тяжелых переговоров с норвежцами мы решили открыть промысел мойвы после пятилетнего перерыва. А это добавляет сразу более 150 тыс. тонн к ежегодному улову.

Далее. Ученые прогнозируют этим летом очень большой подход лосося к нашим берегам. По опыту прошлых лет знаю: точность такого прогноза достаточно высока. Так что мы рассчитываем поймать 400 тыс. тонн горбуши, кеты, кижуча, нерки против 230 тыс. тонн в прошлом году.

Помогает и потепление климата. Из-за него 35% минтая из американской части Берингова моря откочует в более холодные воды – к нашим берегам. Поэтому в США планируют снижение вылова, а мы значительно увеличили допустимый улов.

Это реальные цифры. А есть еще, скажем так, виртуальная прибавка. Мы в этом году посчитаем ту рыбу, которую ловили и в прежние годы, но в статистику она не попадала. Во-первых, наладим учет рыбы, которую вылавливают любители. Если взять по минимуму, у нас в стране 20 млн. рыбаков. Каждый, допустим, ловит в среднем по 20–25 килограммов рыбы за год. В сумме это 400–500 тыс. тонн рыбы.

Ну и, наверное, главное – сельдь и минтай, которых прежде рыбаки «без оформления» тащили в Японию, Южную Корею и Китай, теперь, как я уже говорил, учитываются в таможенных документах. С выходящих из «тени» объемов рыбы промышленники заплатят налоги, пошлины. В общем, государство получит то, что принадлежит ему по праву.

 

Десять лет без права переписки

– За прошлый год вы практически переписали всю нормативно-правовую базу отрасли. Дало ли это какие-то плоды?

– Мы выпустили 28 постановлений правительства, которые регулируют работу отрасли. Приняли Федеральную целевую программу развития рыбохозяйственного комплекса.

Раздали рыбопромысловые участки на 20 лет и наделили рыбаков квотами на вылов водных биоресурсов на 10 лет. В российских портах стало больше порядка. Теперь даже норвежские рыбаки не брезгуют разгружать свои уловы мойвы у нас в Мурманске. А это, согласитесь, говорит о многом.

Главное, что в отрасли появились прозрачные, понятные правила игры. И рыбопромышленники сразу начали строить перерабатывающие фабрики, новый флот. Мы сейчас рыбакам говорим так: вам создали условия для нормальной работы, перспективы понятные и длительные, инвестировать можно. Если вы и в этих условиях не можете ловить рыбу, значит, не по профессии трудитесь. Попробуйте, например, валить лес.

С другой стороны, обязательная доставка рыбы на российскую таможенную территорию, естественно, не всем нравится. Но таковы наши условия. Нарушитель рискует вылететь из бизнеса на 10 лет, до следующего распределения квот. Потому что теперь за два серьезных нарушения правил рыболовства – а это и браконьерство, и продажа улова за рубеж в обход таможни – компания лишается доли квоты на вылов рыбы. В крупных компаниях уже говорят: вести незаконный промысел себе дороже. И рыбы на нашем берегу стало больше. Значит, мы своей цели добиваемся.

 

Зачем нашей рыбе корейский Пуссан?

– Вы утверждаете, что уже победили браконьерство?

– Смотря что считать победой. Рыба – это такой ресурс, который всегда будет вызывать у некоторых неразборчивых в средствах граждан желание его присвоить. Так что бороться с незаконным ловом придется до тех пор, пока на земле есть люди и рыба.

Но в прежние годы и законопослушные рыбаки были вынуждены перелавливать, чтобы свести концы с концами. Теперь мы эту ситуацию поправили. И с этой точки зрения мы близки к победе над браконьерством.

Осталось сделать два важных шага. Во-первых, нужно реформировать систему охраны водных биоресурсов в море. Мы часто упрекаем пограничников, которые сейчас заняты этим делом. Но правда в том, что у них есть ряд задач, более важных, чем охрана рыбы. Их сейчас очень беспокоят группировки, которые занимаются торговлей живым товаром и наркотиками. Причем если незаконный оборот рыбы мы оцениваем в $1–1,5 млрд. в год, то рынок наркотиков приближается к $15 млрд. Понятно, что основные силы и средства задействованы не на ловле браконьеров.

Ну и также понятно, что командир пограничного катера с трудом отличит синего краба от камчатского, особенно если улов уже сварили. Чтобы справиться с такой задачей, нужно быть ихтиологом. В общем, мы настаиваем на том, чтобы охрану водных биоресурсов передали нашему ведомству, а к пограничникам мы будем обращаться за силовой поддержкой.

Вторая задача – заставить наших партнеров в странах Азиатско-Тихоокеанского региона подписать с нами договоры о борьбе с незаконным, неконтролируемым промыслом. Китай, Южная Корея и Япония под всеми предлогами отказываются, уворачиваются от этого. Причины понятны. Японский остров Хоккайдо живет переработкой браконьерского краба, через корейский Пуссан идет браконьерский реэкспорт минтая. То есть туда уходит незаконно добытая рыба из российской исключительной экономической зоны, а оттуда в нашу страну ввозится, например, филе.

Но у нас есть определенные рычаги влияния на наших партнеров в Азии. И мы надеемся добиться на Дальнем Востоке такого же взаимодействия в борьбе с браконьерством, как в Европе.

 

Цена вопроса в море и на берегу

– Если в рыбной отрасли все так замечательно и рыбы у нас много, то почему, скажите, она так дорожает в последнее время?

– Если вы посмотрите перечень полномочий Росрыболовства, вы не найдете среди них ничего, что связано со снабжением населения рыбой. Это, как говорят рыбаки, не наша вахта. Мы должны лишь заботиться о воспроизводстве водных биологических ресурсов, об их охране и о вылове. А все, что происходит с рыбой на берегу, если рассуждать по-чиновничьи, за пределами наших полномочий. Проблема в том, что между нашими рыбаками и нашими потребителями образовалась такая толстая резиновая прослойка из переработки, транспорта и торговли, которая нашу рыбу на рынок пропускает в очень ограниченном количестве, не всегда высокого качества, и всегда – слишком дорогой.

Недавно в одном из московских магазинов я своими глазами видел на прилавке охлажденное филе щуки по 700 рублей за килограмм. Цены рыбаков я знаю. Торговая наценка – в 20 раз выше. Ее невозможно объяснить расходами на доставку, хранение, платой за аренду торговых помещений и вообще здравым смыслом.

Объяснение одно – алчность продавцов. Но у нас, к сожалению, пока нет закона о торговле, который бы позволял регулировать ценообразование хотя бы на «народные» сорта рыбы. И пока идут споры о том, ограничивать торговую наценку или нет, рыба дорожает. Но не у рыбаков, а дальше по цепочке.

Владельцы торговых сетей говорят: вы нам дайте больше свежей рыбы, тогда и цены будут ниже. Рыбаки отвечают: рыба свежая у нас есть, мы ее готовы привезти в города – но куда и кому? Многие менеджеры, с которыми приходится вести переговоры, нашли для себя некие отхожие промыслы, связаны с конкретными фирмами-поставщиками. И вот эти деятели сообщают рыбаку: слушай, ты со своим товаром «неправильно пришел», у нас в сети очень большие отсрочки с возвратом денег – 90 дней; но есть одна коммерческая структура, она с тобой за 40 дней рассчитается. Понятно, что рыба при этом прибавляет в цене.

В результате проигрывают и покупатели,
и рыбаки. Поэтому мы, условно говоря, вышли на берег и вызываем огонь на себя.

 

– Вы недавно заговорили о возрождении сети магазинов «Океан». Когда в них можно будет купить рыбы?

– Росрыболовство – это федеральный орган исполнительной власти, он предпринимательством не занимается. Но мы дали внятный сигнал бизнесу: нужно создать конкуренцию в рыбной рознице. И мы знаем, как помочь решить эту задачу. Власти городов выделят торговые площади по льготным ценам, рыбаки поставят рыбу без посредников. Причем еще и с большей прибылью для себя.

Сейчас мы разрабатываем концепцию специализированного магазина: сравнительно небольшой торговый зал, изобилие недорогих сортов рыбы, цены на 30–40% ниже, чем в крупных торговых сетях. По нескольку точек будет в Москве и Санкт-Петербурге, хотя бы по одной во всех городах-миллионниках. И обязательно в приморских городах. Они, конечно, не должны быть и не будут такими пустыми, как «Океаны» в последние годы советской власти. Весной откроется «Океан» в Архангельске, где к этой идее с энтузиазмом отнеслись власти. Потом и в других городах.

Одновременно мы работаем над созданием оптовых рыбных рынков в Москве и приморских городах, где владельцы магазинов и ресторанов, а также обычные покупатели смогут купить морепродукты по оптовой цене. И настаиваем на расширении торговли рыбой на существующих рынках. Так что уже в этом году мы «взорвем» российский рыбный рынок. Это я вам обещаю. А результаты «взрыва» покупатели увидят на прилавках.

Accelerated with Web Optimizer